На рассвете танки русских подошли к Москве. В головной машине открылся башенный люк, высунулась рука с мегафоном, за ней лейтенант Иванов...

Жил-был однажды маленький человек по имени Мелкин, которому предстояло совершить дальнее путешествие. Ехать он не хотел, да и вообще вся эта история была ему не по душе. Но деваться было некуда. Со сборами он, однако, не спешил...

У всех боевых искусств один и тот же дух, начиная от пинка под зад, до тончайшими манипуляциями руками. Все они уводят тебя в одно и то же место, если ты хочешь следовать за ними...

Андрея разбудил обычный утренний шум — бодрые разговоры в туалетной очереди, уже заполнившей коридор, отчаянный детский плач за тонкой стенкой и близкий храп. Несколько минут он пытался бороться с наступающим днем, но тут заработало радио. Заиграла музыка — ее, казалось, переливали в эфир из какой-то огромной общепитовской кастрюли...

Как ни приятно это было с кровью и всем прочим, Рендер сознавал, что дело идет к концу. Значит, каждая микросекунда должна быть исправлена на минуту, - решил он - и, может быть, следовало бы повысить температуру... Где-то на периферии всего, тьма остановила свое наступление. Нечто вроде крещендо подсознательного грома остановилось на яростной ноте. Эта нота была квинтэссенцией стыда и боли...

Волна скрыла меня от всего света - от птиц в небе, детей на берегу и от моей мамы. Настал момент зеленого безмолвия, а потом волна вернула меня к небу, песку и шумящим детям. Я вышел из воды. Мир, который ждал меня, едва изменился за то время, пока я был скрыт от него...

- Хочешь, у тебя что-нибудь пропадет? - спросил свою маму Кларенс Уиллоби.
- Вот разве что раковина с грязной посудой. Только как ты это сделаешь?
- Я построил "Исчезатель". Это совсем нетрудно. Вырезаешь оба донца у жестянки от пива. Потом берешь два куска красного картона с дырочкой посередке, приделываешь их к банке сверху и снизу. Смотришь в дырочку и мигаешь. И на что наведешь - исчезнет.
- Да ну?
- Только вот как сделать, чтобы это вернулось, я не очень-то знаю. Поэтому давай лучше попробуем на чем-нибудь еще. Посуда ведь денег стоит.

— Неужели тебе удалось освободиться? — спросила Афродита.
– Удалось, как видишь. И вот я здесь.
– Да, — сказала она. — Ты — последний. Последний в этом чудном краю. — Взмахом руки она указала на блистающую лазурь моря, на сверкающую полоску пляжа, на беленные известью дома. Остров Миконос — настоящая жемчужина. — И что же ты теперь намерен делать?
– То, для чего я создан, — ответил я. — Ты же знаешь. И ИИ Мои слова заставили ее призадуматься. Мы пили охлажденное вино в патио маленького отеля, стоящего среди утесов, за шеренгами сохнущих рыбацких сетей.
Через несколько секунд она рассмеялась — о, этот чарующий звонкий смех! — и чокнулась со мною.
– Удачи, — сказала она.

И вот Солнце обернулось сверхновой звездой, а человечество раздробилось на части и рассеялось по всему космосу; и так хорошо люди знали себя, что понимали: надо сохранить не только самую жизнь, но и свое прошлое, иначе они утратят человеческую сущность; и так гордились они собой, что свои традиции превратили в строгие обряды и нерушимые правила...

Свет прекрасен. Более чем красив. Гарретт видит свет и позволяет благоговению истечь из себя. Гарретт не может не видеть света. Глаза его зажмурены, слезы сочатся из-под саднящих век. Свет находит углы глаз и проникает в них. Он так раскаленно-бел, что затмевает картинку переплетения жил на ставших прозрачными веках. Гарретт пытается мерить время ударами сердца - не выходит...